observer

Hot on the Trail of Dreadlocks

Кто-то, где-то, когда-то сказал мне, что люди делятся на две категории: на действующих и наблюдающих.

Я всегда относил себя к наблюдателям. Очевидно, не слишком хорошим, поскольку не помню, кто именно сказал мне это.

Я думаю об этом сейчас, живя на окраине Санкт-Петербурга. Здесь тихо, почти спокойно, но довольно одиноко.

Два часа ночи. В окнах дома напротив не было ничего интересного,

поэтому я стою в отделе хозяйственного оборудования одного круглосуточного супермаркета возле моего дома, разглядывая инструменты.

Мужчина прошел мимо меня. Черный мужчина.

Я начал идти за ним. Сперва подсознательно, затем целенаправленно.

«Может быть, он говорит по-английски, — подумал я.  — Россия не особо разнообразная страна»

На голове у него дреды. Пара отличных наушников обвивает его шею.

Я гадаю откуда он.

Он остановился около секции с хлебом. Я стою в самом ее начале, почесывая свое лицо.

Он поворачивается в мою сторону. Я притворяюсь, что выбираю муку. Для моей внезапной ночной выпечки, вероятно. Когда я поворачиваюсь обратно, он уже ушел.

Я догнал его в отделе замороженных товаров. У меня в руках лапша быстрого приготовления.

Старушка, наблюдавшая за всей картиной, подозрительно смотрит сначала на меня, затем на него.

«Что?» — огрызнулся я.

Она заворчала и пошла дальше, везя за собой корзинку, полную забродивших консервов.

Мужчина, на которого я охотился, оглянулся. Он нахмурился.

Я пытаюсь помахать ему, роняя коробку с лапшой на пол.

Я наклоняюсь, чтобы поднять ее. Вторая падает рядом.

Я вздыхаю, собираюсь с силами и наклоняюсь за маленькими коробками.  Когда я разогнулся, он уже ушел.

Старушка хихикает, двигаясь прочь. Я показываю палец ее затылку.

Я оглядываюсь по сторонам, ощущая небольшую панику. Я повернулся и обнаружил себя, глядящим в идеально отполированный холодильник.

Мои глаза заплыли, руки набиты коробками с лапшой.

«Ты действительно следишь за каким-то бедным мужчиной через весь продуктовый магазин в два часа ночи?» — спросило мое отражение.

Я виновато киваю.

«Иди домой!» — приказывает оно.

Я грустно киваю, бросаю коробки с лапшой в ближайший морозильник и направляюсь к выходу.

hairy_love

What is Written on the Bottom of my Foot

Это один из тех дней, когда музыка звучит лучше. Даже те песни, которые ты слышал тысячу раз. Особенно они. Я сижу на подоконнике, читая Стивена Кинга. Это то, что я делаю, когда мне нечего делать и нечего читать.

«Как ты можешь одновременно читать и слушать музыку?» — cпрашивает N, заходя в комнату. Я кладу электронную книгу рядом со мной. Я вновь слышу музыку. ABBA. Я ставлю на паузу.

N падает на диван позади меня. Я передаю ему сигарету. Он не отказывается. Я зажигаю вторую для себя.

«АBBA? Серьезно?» — спрашивает он, кивая в сторону моего компьютера.

Я пожимаю плечами: «Это та музыка, которую ты слушаешь, когда тебе нечего делать и нечего послушать»

N нахмурился: «Ты слушаешь их на Ютубе?»

«И что?»

«И то, что у тебя в доступе есть практически вся музыка на свете! Это бессмысленно»

Я ставлю пепельницу между нами.

«Да, но это звучит отлично»

«Музыка?»

«Нет. То, что я сказал»

N прищурился и взглянул на меня: «Это бессмыслица»

«Бессмыслица может звучать красиво»

«Может ли?»

Я поставил воспроизводиться ABBA – Chiquitita. Я стучу ногой, попадая в ритм.

“Да”

N пожал плечами, устраиваясь удобнее на диване.

“Скучать по кому-либо так остойно”, — тяжело вздохнул он.

Я не киваю. Мне не надо этого делать. Он и без того знает, что я согласен.

“Ты когда-нибудь трогал свою кожу, возможно случайно, и замечал, что прикосновения к ней заставляют тебя думать о конкретном человеке, заставляют тебя скучать по нему еще больше?” — серьезно спросил он.

Я почувствовал небольшой приступ кашля из-за своей сигареты.

“Хм, нет?”

Он поджал нижнюю губу: “Ага, нет, я знаю, это странно”

“Нет, не особо. Просто я довольно волосатый”

N задумался на мгновение. Я потушил сигарету и бросил ее в пепельницу.

“Ты не скучаешь по волосатым людям?” — спросил, наконец, N.

Я сразу вспомнил своего лучшего друга. Я опустил руку себе на грудь, слегка расчесывая волосы на ней. N нахмурился. Я убрал руку.

“Хм, нет. То есть да, но нет. Это не заставляет меня скучать по нему. Я думал, что ты говоришь о чем-то романтическом. Скучать по кому-то, кого любишь”

“Так и есть”

Я взглянул на него: “Что ж, к чему тогда вопрос о волосатых людях?”

Он нахмурился.

“Просто любопытно”

Он проводит тыльной стороной своей ладони по второй руке. Он выглядит потерянным на мгновение. Он делает глубокий вдох и встает.

“Ну что ж, это приятное чувство. Жалко, что у тебя волосы по всему телу. Как ни странно, это действительно помогает”

Он разворачивается и выходит из комнаты.

Я поставил музыку на паузу и взглянул на свое тело, нахмурив брови. Внезапно, ко мне пришла идея. Я согнул одну ногу и провел двумя пальцами вдоль своей пятки.

Мне стало щекотно.

ben_dress

Some Days, The Shoe Fits

Мы с N сидим на диване.  N разговаривает с V по скайпу. Я закуриваю сигарету.

Он говорит что-то на русском. Я понимаю все, кроме одного слова.

«Поэзия?» — спрашиваю я.

Он качает головой: «Платье»

«Ты что, рассказываешь людям, что я люблю носить платья?»

Он кивнул.

«Эй! Платья очень удобные,  все выглядят в них хорошо», — сказал я в свою защиту.

«Я знаю, — сказал он, похлопывая меня по плечу, — Я знаю»

«Все вокруг просто кучка ханжей», — бормочу я себе по нос. Я слышу как V хихикает.

Мой телефон звонит.  Мой начальник. N переносит свой разговор в другую часть комнаты.

«Привет, босс! Как дела?»

«Привет, есть минутка?»

Я вышел из комнаты, направляясь на кухню.

«Да – да, продолжай. Что такое?»

«Слушай, у тебя есть фотография? Одна компания заинтересовалась тобой, они хотят нанять тебя, но сперва им нужно увидеть твою фотографию»

«Да, у меня должно быть несколько», — задумался я.

«Отлично. Потому что единственная фотография тебя, которая есть у меня, из твоего профайла в WhatsApp»

«Оу»

«Да… Я не думаю, что они бы захотели ее увидеть»

Я установил WhatsApp много лет назад. Я часто использую его по работе в последнее время.

На мгновение я задумался.

«Это не самая моя лучшая фотография, не так ли?»

«Ага», —  протянул он.

«Фотография меня в платье?»

«Фотография тебя в платье!»

«Оу»

«Да…»

«Черт»

«Ага, может быть тебе стоит задуматься над тем, чтобы сменить ее?»

Я вздыхаю: «Уф, да, извини, я был молод. Это была всего лишь шутка»

«Точно.  Хм. Значит, я все-таки получу твою фотографию для тех ребят?»

«Да, я пришлю тебе достойную фотографию»

«Спасибо. И…»

«Да, босс, —  прервал его я, — я изменю фотографию в профайле»

«Хорошо. Не забудь отправить мне фотографию, ладно?»

«Ага»

«Не в…»

«Да, я понял!»

«Хорошо»

Он повесил трубку. Я закончил свою сигарету, стоя у кухонного окна, пытаясь посчитать количество клиентов, с которыми связывался исключительно через WhatsApp. Я вернулся обратно в комнату. N уже закончил разговаривать по скайпу. Он сидит на окне, делая очередной глоток чая из своей чашки.

«Что такое?» —  спросил он.

«Ничего», —  ответил я, снимая свое платье.

sopli

Do Not Stand in the Wind

Собака Y громко дышит, пуская слюни мне в лицо. Декорации за окном сменяются, белая ночь перетекает в белый день.  Мы лежим в кровати, читая книгу по английской и американской литературе.  Ее кровать лучше, чем моя. Комната лучше моей.  У меня дома не осталось ни одной книги.

«Мое любимое стихотворение», — говорит она, вырывая книгу из моих рук. Она села сверху меня начала читать на русском.

Это звучит поэтично. Когда я читаю поэзию, это никогда не звучит как поэзия. Когда она закончила, я улыбнулся.

«Тебе понравилось?» — спрашивает она.

Я киваю.

«Ты понял о чем это?»

«Нет»

Она закатывает глаза.

«Прочтешь мне еще одно?» — спрашиваю я. Она откинулась назад и вскочила с кровати. Со своей книжной полки Y взяла две тяжелые книги. Вернувшись, она села обратно, положив книги мне на грудь.

Она открывает первую, поднося ее к лицу: «Люблю запах новых книг», — говорит она, поднося ее к моему носу. Я соглашаюсь.

«Одно из моих любимых. Мама часто читала мне его в детстве, это Анна Ахматова»

Она читает его, гладя тыльную сторону моей ладони.

«Что это значит на английском?» — спросил я, когда она закончила. Y достала свой телефон и начала читать по английски, нахмурив брови. Это очень поэтично. Она остановилась и передала мне телефон, качая головой.

«Слишком много переводов, читай ты»

Я читаю. Звучит совсем нескладно.

«Ты когда-нибудь смотрела “Унесенные ветром?”» — спросил я.

Она покачала  головой.

«Это напоминает мне его»

«Почему?»

«Смотри, вот тут, когда он говорит “Не стой на ветру”»

Она внимательно смотрит на строчку: «Потому что они оба про ветер?»

«Нет – нет, потому что в конце фильма, женщина в которую он был влюблен, идет за ним до двери, умоляя вернуться, но он говорит только: “Милая, мне плевать”»

Она нахмурилась: «Нет. Это совсем не об этом. Девушка говорит своему любимому, как сожалеет о том, что расстроила его и следует за ним до ворот. В то время как он говорит ей не стоять на ветру, потому как он все еще заботится о ней и не хочет, чтобы она замерзла»

Я смеюсь: «Нет, он говорит не стой на ветру, потому что она больше не может сделать ничего, чтобы вернуть его, так что она просто тратит свое время, стоя на ветру»

Y качает головой: «Нет, я так не думаю»

«Да, это определенно так»

«Глупый, — вдруг решила она. — Ты глупый»

«Я не глупый!» — отвечаю я, скрестив руки.

«Глупый!» — повторила она, подойдя обратно к книжной полке.

Я встал и начал обуваться.

«Что ты делаешь?»

«Ухожу»

Она закатывает глаза: «Я же пошутила»

Я выхожу за дверь, она выбегает следом: «Не уходи. Хватит глупить»

Я повернулся и открыл рот: «Не…»

«Если ты скажешь мне не стоять на ветру, я брошу эту книгу в тебя», — перебила она,  угрожающе поднимая ту самую тяжелую книгу.

Я возвращаюсь назад, забирая книгу из ее рук.

«Прочитаешь мне что-нибудь еще?»

Она закрывает книгу, кладет ее обратно на полку.

«Нет»

end

The Worcester Art Museum at the End of the World

Она трогает тыльную сторону моей руки, между локтем и запястьем. По каким-то причинам, это вызывает во мне ассоциации с Вустерским музеем искусств. (Вустер был и является городом в Массачусетсе, расположенным приблизительно в 12 милях от того места, где я вырос). Я был там однажды, когда мне было шесть лет.

«Ты спишь?»

«Ммм», — покачал я головой.

«Все-таки спишь»

«Нет. Что?»

Она отодвинула от меня свою руку: «Что значит “Что?”»

Я повернулся к ней лицом: «Ничего, что такое?»

«Мне приснился плохой сон»

Я стараюсь открыть глаза. Выпитый ранее алкоголь не позволяет моим глазам открыться. Голова болит. В конечном счете, алкоголь оказывается слабее. Я взглянул на нее единственным открывшимся глазом.

«Что случилось?»

«Это был конец света», —сказала она со всей серьезностью.

Второй глаз внезапно пришел в сознание: «Зомби апокалипсис или ядерная война?»

«Ни то, ни другое. Я просто была в своей квартире, ожидая смерти. И, хм, я знала, что мир перестанет существовать всего через несколько минут. Затем я умру. Все умрут»

«И все действительно умерли?»

Она покачала головой: «Нет. Конечно, нет»

«Нет?»

«Нет, это было бы слишком просто. Я ожидала смерти»

«Десять минут?»

«Вечность»

Я обвиваю ее рукой, закрываю глаза. Она высвобождается из моего объятия.

Я не могу пожать плечами, поэтому просто перевариваюсь на другую сторону.

Она придвигается ближе ко мне, соскальзывая ниже вдоль моего тела.

Она кладёт свою руку на тыльную сторону моей руки: ” Это было ужасно”, — сонно прошептала она.

Я пытаюсь кивнуть, но я уже глубоко во сне, гуляю по Вустерскому музею искусств, ожидая конца света.

yesterday's

The Drunk Collar

Вторник. Не слишком поздно, но уже не рано. Я сижу в баре один. Жаркое солнце пробыло в городе на протяжении трех последних дней, но холодный ветер все еще борется с наступающим теплом, поэтому я беру с собой куртку,  выходя покурить.

Мужчина рядом разговаривает по телефону на английском. Что-то насчет извинений. Он прикладывает два пальца к губам, смотря в мою сторону. Я передаю ему сигарету. Он съеживается, едва приложив сигарету к своим губам, словно прикуривает ее с подожженной стороны. Он отворачивается.

Я сталкиваюсь с ним позже в баре, он все так же один.

«Привет, парень», – говорю я. Он оглядывает меня с усмешкой.

«Американец?», – спрашивает он.

Я киваю.

«Тебе нравится Трамп?»

Я вздыхаю. «Если честно, мне все равно»

Он нахмурился: «Это еще хуже»

«Ну что ж. Что насчет тебя?»

«Нравится ли мне Трамп?»

«Нет, откуда ты?»

Он задумался на мгновение: «Англия», – решил он.  Он совсем не звучит как англичанин.

«Не возражаешь, если я…?» Он убрал свою куртку с соседнего стула. Я сел рядом.

«Так, – начал он, – почему тебе все равно насчет Трамп-аах!», – его лицо искривилось в гримасе.

Я отстранился назад, озадачившись.

«Извини», – пробормотал он, обхватывая свою шею. Я заметил тонкую металлическую полоску вокруг нее.

«Что, черт возьми, это такое?»

Он просовывает пальцы под полоску, пытаясь почесать шею. «Алкогольный контролер», – сказал он, словно это что-то само собой разумеющееся.

«Прощу прощения?»

«Никогда не слышал о них?»

Я покачал головой.

«Ну, ты надеваешь этот ошейник каждый раз, когда идешь пить. Ты можешь запрограммировать его бить тебя током каждый раз, когда ты делаешь что-то, что ты бы не стал делать будучи трезвым»

«Ага…»

Он засмеялся. «Нет, я знаю, это звучит нелепо. Моя жена подключила меня к этой штуке. Это помогает. Ты встречаешь новых друзей, и когда ты делаешь это, ты не отталкиваешь их от себя»

Я снова посмотрел на ошейник. Выглядит довольно просто.

«Как ты программируешь его?», – спросил я.

Он достал свой телефон: «У меня есть приложение, – он разворачивает телефон в мою сторону. – Это мой список»

-водить машину

-есть куриные крылышки после десяти вечера

-приставать к незнакомкам

-драться

-писать бывшим

-курить

-спорить о политике

-публично мочи…

Он кладет телефон обратно в карман, не дав мне прочитать до конца.

«В любом случае, он довольно длинный»

«Я заметил»

«Но, серьезно, как вы, народ, выбрали Трамп-АА», – на его лице отразилась боль.

Засмущавшись, я слегка отстранился от него.

«Слушай, я не люблю говорить о политике. Совсем. Ни трезвым, ни пьяным. И, ты и сам понимаешь, что это плохая идея для тебя»

Он качает головой, словно выбивая из нее боль. «Моя жена сделала этот лист с моей чокнутой свекровью», – кричит он.

«Прошу прощения?»

Он немного успокоился. «Все порядке, я просто не понимаю вас, американцев»

«Не уверен, если мы и сами понимаем», – пожал плечами я.

Он допил свой напиток.

«Я отойду отлить», – сказал он. Его рот слегка искривился.

«Не прямо здесь!», – закричал он ошейнику.

Устройство упокоилось, он облегченно вздохнул и побрел в сторону уборной.

window_summer

Those Summer Nights

Я зажигаю сигарету. Ночь формируется из знакомых мне запахов только что надутых пляжных мячей и замаринованного мяса. Лето уже стоит на пороге. Первая ночь.

Y пахнет мной. На ней моя кофта.

Пятница ночь. По улице гуляет шторм. Мы на балконе, высоко над ним.

Y откидывается назад, сидя у меня на коленях. Где-то вдалеке звучит женский голос: “Ла-ла-ла!”, словно спотыкаясь кричит девушка.

Y делает глубокий вдох и вздыхает: “Когда я была в больнице, в ней всегда было слишком жарко.”

Я стараюсь курить осторожнее, не заставляя ее шевелиться.

“Как сейчас?”, ­­ спросил я?

“Нет, внутри. И затем, кто-то, где-то, открыл окно. Это был только конец весны, лето ещё казалось очень далёким, но я почувствовала его запах. Он наполнил собой все помещение.”

Я потушил сигарету и обвил руками Y.

“Это здорово”, нежно сказал я, упершись в ее плечо.

“Я даже написала рассказ, пока была там”, продолжает она.

“О чем?”

“Об окнах, о лете”

“Не хочешь поделиться со мной?”

Она пожимает плечами: “Это не то, чтобы настоящая история. Скорее описание того, как я чувствую летний воздух, залетающий в окно. Это возрождало в моей голове множество приятных воспоминаний. Обо всех людях, с которыми я проводила лето в прошлом. Все они были там, со мной, в этой комнате. Даже не знаю. Я чувствовала, словно я опять там. Словно проживаю это снова.”

Я кивнул. “Я знаю, что ты имеешь в виду”.

“Я не уверена, что ты знаешь.”

Я целую её в шею. Зажигаю новую сигарету. Продолжая сидеть на моих коленях, она разворачивается, уставившись на меня.

“Ты куришь слишком много” , закатывает глаза Y.

Я бросаю взгляд на переполненную пепельницу. “Я знаю. Мне нравится это. Возможно, это будет тем, что, в конечном счете, меня убьет”

“Скучно. Слишком скучно”, отвечает она.

Я пожимаю плечами: “Никогда не знаешь. Возможно я умру уже завтра”

Она смотрит на дом через дорогу, в нескольких окошках все ещё горит свет.

“Или, быть может, я буду тем, что убьёт тебя”. Произнося это, она сжимает мои руки, превращая эти слова в не такую уж и плохую идею.

“Может быть”, отвечаю я ей.

Она вновь поворачивается, прислоняя свое лицо к моему. Я бросаю сигарету на пол, прижимая Y ближе.

Кто-то, где-то, закрывает окно.

coffin

The Playlist at my Mother’s Funeral

Мама всегда говорила мне: «Когда я умру – устройте вечеринку. Это была отличная жизнь»

И так, спустя годы, я создал плейлист.

Колыбельная Брамса – за то, когда она не спала всю ночь, напевая мне ее, в то время как у меня была ушная инфекция. Я засыпал в слезах.

«Here comes the sun» Beatles – за те единственные четыре слова, которые она знала из этой песни и напевала каждое утро перед школой, даже если за окном было облачно.

«Rise and shine» – за те единственные три слова, которые она знала из этой песни, в те дни, когда мы еще не успели проснуться до того, как она закончит Here comes the sun. Каждый день.

«All That She wants» Ace of Base – за те поездки на машине через западный Массачусетс, навещая ее лучшую подругу и объясняя вещи, понять которые я был слишком мал.

«Love Shack» the B-52s  – за то, как громко она пела ее, впечатляя пешеходов вокруг. Я уверен.

«Sweet Dreams» The Eurythmics – за путешествия на машине по окрестностям Нью-Йорка.

­­«Schools Out for Summer» KISS, как последнюю песню, которую она пела, перед тем как каждый из нас окончательно покинул дом.

И та самая дабстеп песня Nero, название которой я не могу вспомнить, за то, когда аудиосистема в ее машине была слишком хороша, чтобы играть остальное.

И все те песни, которые еще будут спеты.

Я буду счастлив воспроизвести их всех, зная, что ей не придется делать то же самое для меня.

 

 

Author Benjamin Davis and artist Nikita Klimov created one story and one picture each day for one year. In May 2018 they published their first book, The King of FU

%d bloggers like this: